Соль земли

Старики — достояние наше. Это соль земли. В чем я убедилась, побывав в деревне Быргында Каракулинского района и повстречавшись с девяностошестилетней ее жительницей — Ласковой Еленой Фотьевной.

Несмотря на пожилой возраст, Елена Фотьевна в душе остаётся молодой и бодрой, читает газеты, книги, разгадывает кроссворды, а летом собирает лекарственные травы и готовит настои.

Родилась она 21 мая 1924 года в селе Пермяково. В семнадцать лет она в 1942 году приехала работать на пристань Барановское. Здесь был пункт приема хлеба, основной отдел которого находился в селе Каракулино. Директором хлебоприемного пункта в ту пору работал бывший прокурор, еврей по национальности.

«Каких только национальностей не привела война на берега Камы, — говорит Елена Фотьевна. — Здесь были карелы, финны, евреи, цыгане, татары и, конечно, коренное население — марийцы. Поначалу на должности сторожей были оформлены марийцы, но новый начальник поставил сторожами евреев, так как они не очень были выносливые. А марийцы крепкие, работящие. Только одному человеку, очень высокому, не нашлось такой должности, он работал вместе с женщинами на погрузке и шибко ворчал на директора: «Всем должность нашлась, а мне нет».

Ели рабочие хлеб из отходов зерна, которое давали на паёк в размолотом виде в перемешку с семенами лебеды и другим сором, поэтому мука выглядела серой и неприглядной. Очень большое наказание грозило тем, кто осмелится взять даже сто граммов зерна.

Со мной в комнате жила девушка, — продолжает свой рассказ Елена Фотьевна, — ей было всего шестнадцать лет. Она стояла в сторожах с винтовкой и, видимо, в свою смену жевала потихоньку зерно. А как-то раз принесла пшеницу в кармане и сварила в горшке, оставила до вечера в печи, надеясь, что зёрна набухнут и станут мягче. Но нашлась доносчица — Шурка. Она выгребла деревянной ложкой этот «вещдок», завернула в газету и принесла директору. А мы купапись в реке, у нас было свободное время. Вдруг подходит директор и окликает меня. Я ожидала, что будет ругать нас за то, что мы купаемся во время рабочего дня, но он предложил мне пройтись до нашей комнаты. Я молча, понуро пошла за ним. Мы вошли в комнату, директор подошёл к печке, открыл заслонку и обнаружил горшок. Затем сравнил его содержимое с месивом, что было завернуто в газету, и понял, донос верный.

— Чей это горшок? — спросил он.

Мне было уже не отвертеться и я сказала правду:

— Соседкин.

— Что там?

— Вот не знаю, не имею привычки заглядывать в чужие горшки.

— Позови её. Я её увольняю!

Девчонке пришлось переехать за Каму в Дербёшку, а я даже не успела объяснить ей, что совсем ни при чём.

Мне, хотя я и числилась лаборанткой, во время погрузки зерна тоже приходилось лезть на баржу с большим совком и разгребать хлеб: люк был один и высыпанное зерно забивало его. А внутри баржи от высыпанного зерна стояла пыль столбом. Однажды после погрузки я выбралась вся чумазая от пыли, а мне говорят: «Тебя дожидается молодой парень». Это был мой будущий муж Василий. Я застеснялась, что чумазая, и ответила: «Скажите ему, что меня нет». Стала умываться, а вся пыль, превратившись в грязь, течёт в глаза. Надо было сначала стряхнуть ее сухой тряпкой, а потом уже умыться. Впоследствии так и делала, а глаз один, левый, всё равно потеряла.

Замуж я всё-таки за Василия вышла, уехала к нему в Быргынду. На работу на Барановскую пристань стала рано утром ходить через лес. Я много времени уделяла работе. Беременная до последнего ходила молотить. Помню своего последнего ребёнка полезла рожать на печь, а кроме меня и ребятишек никого дома не было. Дети маленькие увидели, что я лезу на печь, и тоже друг за другом ко мне.

У нас с Василием родилось четверо детей. Водиться с ними приходилось нанимать нянек. Одну из них, пожилую марийку, я до сих пор помню и жалею, что не оставила у себя и не похоронила её. Люди, простите мне мои ошибки и грехи вольная и не вольная!»

Одна из дочерей Елены Фотьевны Валентина Васильевна Махматова живет в Быргынде. Работала фельдшером в этой же деревне. Теперь пенсионерка. Она занимается много краеведением.

Моя мама тоже из тех мест, из бывшей деревни Ижболдино, ныне Новопоселенное. Вся моя жизнь связана с Камой. Она давала нам рыбу, заливные берега — покосы для скота, ягоды и дрова из прибрежного леса.

Земля моя, я благодарна тебе!

Женщины военной поры: Елены, Матрёны, Нины, Марфы, Дарьи, Марии,.. сколько же вам пришлось перетерпеть! Работать там, где порой и мужчинам не под силу, жать и косить, а дома успевать накормить детей, прополоть огород, подоить корову! Не сметь ныть, а слёзы лить только о погибших, или когда приходит весть о без вести пропавшем солдате. Низкий вам всем поклон!

Галина Бабикова (Ижболдина).