О белом терроре в Каракулино  в годы гражданской войны

В январе 2017 года в «Прикамской правде» была опубликована статья «Красный террор весной 1918 года в Каракулино». С той поры прошло 3 года, а чувство о какой-то недосказанности осталось.  И теперь, в 100-летие гражданской войны, было бы уместно рассказать и о белом терроре, тем более что сегодня выявлены новые архивные документы, позволяющие объективнее взглянуть на проблему.

Тема гражданской войны и белого террора в Каракулино активно обсуждалась в советский период. Об этом ежегодно напоминали гражданам в годовщину Октября и часто писали в районной газете. Как правило, статьи публиковались в виде интервью или просто воспоминаний очевидцев тех событий Н.Л. Красильникова и К.М. Болкисевой. Безусловно, эти материалы для нас ценны тем, что они донесли до читателя историческую событийность. С другой стороны, они писались в 70-80–х годах прошлого столетия по истечении более полувека от описываемых событий и под влиянием общественно-политической идеологии КПСС. Как следствие этого, многие исторические моменты были попросту выгодно искажены и обрамлены выдуманными легендами. Нужно понимать, что главным посылом тех статей было прививание читателю героизма красного движения и бесчеловечности и жестокости белого.

 

Если говорить о белом

движении более конкретно, то по разным данным, взятым из указанных воспоминаний, только по Каракулинской волости «от рук белых палачей» погибли от 100 до 140 коммунистов, комсомольцев, советских работников.

 

Сегодня по прошествии почти 30 лет с момента окончания советской эпохи мы возвращаемся к теме белого террора и предлагаем взглянуть на нее через призму архивных документов, хранящихся в госархивах Удмуртии и попробовать проанализировать некоторые цифры и факты.

 

«Белый» террор в 1918 году

Слово «белый» здесь заключено в кавычки неспроста. Оно употреблено здесь только для того, чтобы условно обозначить противоборствующие стороны. На самом деле никаких белых в 1918 году в Каракулино не было. Территория нашего района, как и всего Сарапульского уезда, была втянута в круговерть Ижевско-Воткинского восстания. Свержение в Каракулино советской власти и расправу над активистами, как и над красноармейцами, вершили сами жители села, кому надоело терпеть бесчинства последних и кто не мог смирится с властью большевиков.

После известных событий первой половины августа 1918 года в Ижевске и Воткинске восстание начало приближаться к Сарапулу, и к концу месяца было вполне очевидным, что город не устоит перед частями Ижевской народной армии. К сожалению, руководству уездных и волостных советских учреждений было запрещено покидать свои рабочие места. Из Вятки так и телеграфировали: «…предписывается всем советским работникам оставаться на местах. Уход и преждевременная эвакуация будет рассматриваться как измена и предательство…». Критичность всей сложившейся ситуации хорошо понимало и командование штаба 2-й армии, дислоцировавшегося в Сарапуле. После разграбления города в буквальном смысле этого слова в ночь на 25 августа штаб спешно покинул пределы уезда, уйдя вниз по Каме. После его бегства в ночь на 31 августа власть Советов здесь будет свергнута.

Стоит отметить, что свержение советской власти в Каракулино проходило в то же время, что и в уездном центре. Больше того, действия по свержению здесь Советов были схожи с сарапульским сценарием, где до прихода отряда ижевцев сами сарапульцы сняли караулы на окраинах города и арестовали руководителей местных максималистов и большевиков. Утром же отряд повстанцев без боя вошел в Сарапул. Так было и в Каракулино: не дожидаясь вооруженных сил из вне, каракулинцы сами начали вершить свою судьбу.

 

Начало расправ

Как уже было отмечено, свержение советской власти и ночные аресты 31 августа проходили не только в Сарапуле, но и в Каракулино. Это дает повод считать, что между антибольшевистскими силами уезда была связь.

О том, что здесь происходило в это время, мы можем судить по воспоминаниям земляка Александра Андреевича Клестова, работавшего в 1918 году в Вятском губисполкоме. Они ценны для нас тем, что были написаны в 1924 году, то есть спустя 6 лет после событий, по относительно свежей памяти.

Итак, движение против большевиков в с. Каракулино возглавили три человека – Егор Пономарев, Владимир Киселев и Евдоким Алмазов (по имеющимся данным Е. Алмазов был кавалером 3-х Георгиевских крестов. Свой второй крест получил лично из рук царя Николая II). Их первой жертвой стал Мамонтий Пономарев, который, по воспоминаниям А.А. Клестова, являлся начальником Сарапульской милиции, приехал в Каракулино к своей теще с целью переждать здесь начатые в Сарапуле аресты. Узнав о его прибытии, три вышеупомянутых активиста прибыли к нему с намерением арестовать. Очевидно, в процессе ареста завязалась потасовка, в ходе которой М. Пономарев был застрелен. Убийство представителя советской власти произвело сильное впечатление на сочувствующих. В последующем гибель М.И. Пономарева была возвеличена в Каракулино и обросла героическими легендами. Возможно, здесь и по сей день помнят о том, как герой-коммунист, получив от врагов 4 пули, продолжал оказывать им сопротивление. И только 5 пуля смогла усмирить его навечно.

В эту же ночь и последующий день аресты в Каракулино продолжились. К этому времени из Сарапула прибыл прапорщик Жаров (видимо, с подкреплением), а в самом селе был собран карательный отряд из местного населения до 30 человек, который ходил по домам и вылавливал нужных людей. У тех, кому удавалась сбежать, терроризировали семьи, в особенности жен. Первые задержания коснулись главным образом только красногвардейцев, к которым часть населения испытывала неистовую ненависть и жаждала мести. Вначале был схвачен Василий Сушинцев, вслед за ним Анцырев, Каргапольцев и Фишов. Другим удалось скрыться.

Узнав о смене власти в Каракулино, сюда стали возвращаться те, кто вынужден был покинуть эти места весной. В селе был созван сход граждан, на котором было объявлено о смене власти и преследовании большевиков и тех, кто им сочувствует. Скорее всего, как раз-таки на этом сходе была совершена показная казнь над красногвардейцем Василием Сушинцевым. Неизвестно, по какой причине был выбран именно он, возможно, потому, что особенно выделялся в весенних кровавых расправах. Перед казнью Василия избили до бесчувствия, а затем на глазах народа связали руки и вывезли на лодке на середину Камы. Бросив в воду, в него выстрелили два раза.

Показное убийство Сушинцева сделало свое дело. Эта казнь настолько потрясла население, что о нем не переставали вспоминать вплоть до начала 90-х годов ХХ века Гибель Василия, как и М.И. Пономарева, в дальнейшем обрисовывалась как героическая. Вот, к примеру, как о ней писал в 1974 году на страницах «Прикамской правды» Н.Л. Красильников: «У нас в Каракулино был арестный дом, в нем содержались арестованные советские работники, крестьяне, сочувствующие советской власти. Неподалеку от этого дома находилось здание, которое занимал карательный отряд колчаковцев. Терентий Ефимович Черницын дал Василию Сушинцеву задание забросить к карателям бомбу. Он с радостью взялся за выполнение этого боевого задания. Храбрый, самоотверженный комсомолец ни на минуту не задумался над опасностью дела. Он бросил бомбу, но она не взорвалась. Васю тут же схватили. Несколько дней каратели пытали его, требовали выдать, кто его послал. Он молчал. . Полуживого комсомольца палачи вывезли на лодке на середину Камы и, привязав к телу камень, бросили в воду».

Возвращаясь к воспоминаниям А.А. Клестова, отметим, что вслед за Сушинцевым были расстреляны Анцырев, Каргапольцев и Фишов. Однако есть архивный документ, который дает повод считать, что их расстреляли за пределами волости. Так в анкете по учету партизан, красногвардейцев и баржевиков на Михаила Фишова указано, что он был схвачен в Каракулино, а расстрелян под Камбаркой. Нужно отметить, что в нашей истории того времени встречались подобные прецеденты. Такая участь, к примеру, коснулась двоюродных братьев Саламатовых из с. Арзамасцево, пойманных в селе, а расстрелянных у Николо-Березовки (14 км от Камбарки) или же красногвардейца из с. Вятское К.Я. Шабарчина, также арестованного в собственном доме и увезенного вначале в Каракулино, а затем на барже вверх по Каме до Николо-Березовки, где он и встретил свою смерть. Его младшая дочь в дальнейшем вспоминала, что вместе с отцом были расстреляны еще около 5 человек. Поэтому вполне вероятно, что красногвардейцев ловили на местах, а затем этапировали вверх по Каме до Сарапула, но не всех довозили до места.

Вслед за красногвардейцами в с.Каракулино начали вылавливать членов ревкома и волсовета. К тому времени все низвергнутое руководство волости бежало из села. По одной из версии часть их пряталась в кулюшевском орешнике. В скором времени там были обнаружены и схвачены председатель ревкома Л.О. Верхотин, Н.В. Коптев, Д.Я. Черепанов и красногвардеец И.М. Пономарев. Все четверо были этапированы в Сарапул, где, по версии Киселева А.А., были расстреляны на барже возле железнодорожного моста. Лишь только И.М. Пономареву перед самым расстрелом удалось прыгнуть в воду. Он, получив ранение в руку, все же сумел скрыться.

На этом эпизоде рассказ Александра Андреевича о белом терроре в Каракулино 1918 года заканчивается. Если мы посчитаем число жертв, о которых упомянул Клестов, включая М. Фишова, то получим цифру «5».

Стоит сказать, что новая власть продержалась здесь всего месяц (г. Сарапул, к примеру, был взят красными 5 октября).

События гражданской войны 1919-го года в Каракулино связаны с продвижением здесь подразделений войск адмирала Колчака. В ходе изучения материалов об этом периоде вырисовалась неоднозначная картина, прямо противоречащая устоявшимся догмам.

Если верить воспоминаниям того же Н.Л. Красильникова, то для жителей села это были тяжелые дни, сопровождавшиеся арестами и расстрелами мирных жителей, а вот архивные документы говорят об обратном: об отсутствии здесь каких-либо кровавых расправ. Понимая остроту проблемы, я решил просто представить материалы с некоторыми комментариями, а читатель пусть сам решает, что ему ближе.

Наступивший 1919 год не предвещал для созидания мирной жизни в Среднем Прикамье ничего хорошего. Стремительное наступление Колчака было тому подтверждение. Однако Советы вынесли хороший урок из горького опыта 1918 года и заранее приступили к эвакуации. К примеру, Каракулинский совдеп, как и волвоенкомат, получил указание приступить к эвакуации с 4 апреля. С приходом в Каракулино колчаковцев (не ранее 12 апреля) здесь, по сути, никого не оставалось, кому бы грозила физическая расправа. Объектом преследования становились сочувствующие большевикам и родные бежавших.

Сегодня картину происходящего в с.Каракулино с приходом белых мы можем проследить только по материалам «Прикамской правды». Так, в одном из номеров газеты Н.Л.  Красильников вспоминал: «После прихода колчаковцев прокатилась волна обысков, бесчинств, надругательств над ни в чем не повинными людьми. Были избиты плетьми члены комитета бедноты Осип Копылов, Арефий Удальцов, Алексей Подкин. Три камеры белогвардейского застенка были забиты арестованными. После насилия и издевательств бандиты бросили в застенок жену коммуниста Паркачева. Они расстреляли каракулинских активистов Иллариона Анцырева, Николая и Ивана Черепановых, Ивана Падерина. В одну из июльских ночей погиб и мой друг, комсомолец Василий Сушинцев».

Анализируя указанную статью, можно согласиться с автором в части избиений и арестов. Вопрос вызывает информация о расстрелянных, ну хотя бы потому, что Анцырев и Сушинцев погибли не в 1919 году, а годом раньше.

Теперь обратимся к протоколу общего собрания членов Каракулинского волостного революционного комитета (волревкома) от 4 июля 1919 года (напомним, что части Колчака покинули территорию нашего района уже к 1 июня 1919 г.). На собрании был рассмотрен вопрос о деятельности народного судьи 21 участка Сарапульского уезда тов. Чибилева в период нахождения в с. Каракулино «колчаковских банд». В протоколе указывалось, что, будучи председателем следственной комиссии, тов. Чибилев, имея широкие полномочия по отношению к лицам, арестованным приехавшей буржуазией, освобождал их одного за другим. И таким образом ему удалось не допустить в с. Каракулино ни одного расстрела. После более детального обсуждения «героического» поступка судьи ревком постановил: «приветствовать товарища Чибилева за его услуги к оставшимся семьям ответственных работников и лицам, находящихся под арестом, освобожденных, избежавших расстрела и других репрессий со стороны колчаковских банд…».

Согласно представленному протоколу, в Каракулино в 1919 году со стороны белых ни только не было допущено ни одного расстрела, но и все арестованные были освобождены без последующего какого-либо преследования.

Можно ли считать данный документ сенсационным? Нет, так как он публикуется уже в третий раз. Впервые он был представлен в «Прикамской правде» еще в 70-х годах в статье «В те давние годы…», в 1995 году его цитировал в своей книге «Под звездой Заратустры» В.С. Буторин. Сегодня с уверенностью можно говорить, что документ видели сотни жителей нашего района, но не придавали ему значения.

О той или иной степени проявления «колчаковщины» в целом в Каракулинской волости можно судить еще по одному архивному документу – докладной инструктора П. Соловьева от 27 июня 1919 года, командированного с пароходом ВЦИК «Красная звезда». Описывая ситуацию в волости, он охарактеризовал ее одной фразой: «Зверства колчаковцев были ужасными».  И далее он написал, в чем именно они заключались: «Вопрос с продовольствием стоит очень остро. Население волости колчаковцами разорено невозможно. Все продукты у крестьян отобраны и увезены. Крестьяне бедствуют и обращаются за помощью. Настроение в волости бодрое и революционное».

Здесь нужно уточнить еще один очень важный момент: в докладе ни слова не было сказано о расстрелах. Что касается бедственного положения крестьян по причине отсутствия продовольствия, то этой теме стоило бы посвятить отдельную статью, так как и в этом вопросе не все так просто и однозначно. Например, тот же Каракулинский волревком причину бесхлебицы и голодания населения летом 1919 года видел в другом. В его протоколе от 05.07.1919 года указывалось, что осенью 1918 года, т.е. после подавления Ижевско-Воткинского восстания и задолго до наступления Колчака, Каракулинской волости были доведены завышенные нормы сдачи хлеба государству без реального учета его у населения. Установленные нормы оказались невыполнимы. В протоколе говорилось: «…таковое полностью было не сдано, а лишь только было сдано 17000 пуд, а по проведенному официальному учету хлеба по Каракулинской волости не хватает 21000 пуд, почему население осталось голодным и в настоящее время голодает. По близости в соседних волостях также хлеба совершенно нет, и таковой взять окончательно негде…».

Возвращаясь к статье Н.Л. Красильникова, можно сказать, что кое-что в ней надуманно и приписано, в частности, расстрелы. Хотя упомянутые братья Черепановы и И. Падерин действительно могли погибнуть в годы гражданской войны, но, очевидно, при каких-то других обстоятельствах в иных местах.

Но все же необходимо сказать, что отсутствие убийств в 1919 году в с. Каракулино и, по-видимому, в целом волости, отнюдь не повод полагать, что их не было в соседних Арзамасцевской, Галановской и Чегандинской волостях. Расправы здесь случались, но они не носили массового характера, кроме, пожалуй, одного эпизода в с. Большие Калмаши, когда враз белыми были изрублены четыре человека и один засечен насмерть. Однако стоит признать, что тема «белого террора», как, впрочем, и «красного», на данных территориях мало изучена и сегодня ждет своих исследователей.

А. Буторин.